Что же с памятью нашей стало?

 

Всем нам прекрасно знакомо чувство гордости за тот город, в котором мы живем и работаем, и нам небезразлично, что о нем говорят и пишут. Это чувство обостряется, когда кто-то представляет его в негативном свете, а нас самих упрекает за неуважение к собственному прошлому. Можно назвать это чувство местным патриотизмом, и ничего обидного в этой формулировке нет.

Однако кроме чисто местного, существует еще патриотизм национальный, который из-за неизжитых советских традиций до сих считается чувством реакционным, презрительно называется национализмом и даже в недалеком прошлом преследовался государством. А ведь, как отметил в книге «Пристрастие» академик Б.Раушенбах, национализм сплачивает народ и формирует ощущение национальной чести. Но мы ведь чаще всего, говоря о национализме, имеем-то в виду шовинизм, а из-за этого в чувстве национального достоинства часто (в том числе на официальном уровне и в государственных СМИ) отказывают не только малым народам – скажем, евреям или татарам, но и белорусам – представителям титульной нации. А это вредит процессу подъема национального самосознания народов – одной из самых характерных особенностей ХХ и наступившего XXI вв., хотя именно этот феномен современности и приводит народы к попыткам суверенизации и созданию собственной государственности.

Среди наиболее серьезных и универсальных проблем, которые ставит перед нами современная эпоха, это сохранение нашего общего для Беларуси исторического наследия. Утрата его – трагедия для всего белорусского народа, ибо, как известно, народ, который не хранит памяти о прошлом, не имеет будущего. И в этом смысле знаковым событием стал снос здания любанской синагоги, имевшей историческую ценность.

Да, в том, что уничтожаются (а частично уже уничтожено) многие свидетельства славного прошлого нашей страны, прослеживаются чисто субъективные моменты, но в целом это говорит о наличии весьма болезненного процесса, характерного нашему времени.

Сложившаяся ситуация есть результат ускоренной урбанизации, которую переживает сегодня наше пока еще молодое государство. В США сельское население составляет от 2 до 4 процентов. В Беларуси его более 40. А сельское население, как мы понимаем, отличается от городского не только уровнем образования и общего развития, но и рядом ментальных особенностей, главным из которых, на наш взгляд, является отсутствие исторической памяти. В сельской местности практически нет ничего, что поддерживало бы у его жителя это чувство. И попадая в город, лишенный городского местного патриотизма, бывший сельский житель в течение жизни так и не приучается ценить того наследия, которое ему оставили те, кто жил здесь до него. А мы, как выясняется, и не пытаемся у него это чувство развить.

Разумеется, было бы неверным говорить огулом обо всем городском населении региона. История знает десятки тысяч выходцев из сельской глубинки, которые благодаря уму и пытливости смогли получить блестящее образование и, овладев глубинами мировой культуры, внести вклад в развитие своего народа и того, что мы называем городской цивилизацией. Нам же приходится сегодня больше говорить о тех негативных явлениях, которые несет ускоренное развитие городов и то облегченное понимание цивилизационных процессов, которое мы понимаем под массовой культурой.

К примеру, в Минске в июле 1944 г., в дни освобождения от оккупантов, было 38 тысяч жителей. Сейчас – два миллиона. Естественно, что городское население Минска это бывшие сельские жители и их потомки в двух первых послевоенных поколениях. А сколько еще должно пройти поколений, чтобы эти люди стали городскими жителями по менталитету, образу мышления, уровню образованности и общего развития, по характеру исторической памяти?

Стремясь поскорей почувствовать себя жителем мегаполиса, бывший сельский житель создает для себя все его атрибуты как в личной, так и в общественной жизни. А если такой человек, не успев овладеть культурным наследием своего народа и прочувствовав всю глубину своей ответственностью перед будущими поколениями, занимает общественное положение, которое дает ему возможность решать судьбу своего города?! Тогда все свои принесенные из деревни вкусы он начинает воплощать в жизнь, уничтожая на своем пути все, что в эти вкусы не укладывается.

В этом случае город перестает нести на себе память веков, а заодно и преемственность поколений. Создаются современные трассы, строятся высотные дома, огромные торговые центры и т.д., совершенно не обращая внимания на то, что для этого приходится нещадно уничтожать памятники старины – кладбища, культовые здания, места, связанные с именами великих людей и историческими событиями. А ведь именно эти памятники способствовали бы созданию у него и его потомков психологии человека, принадлежащего к городской цивилизации.

Уже в наши дни евреи не переставляют в Беларуси сколько-нибудь значащую национальную прослойку. Сегодня их и так (согласно переписи населения 1999 года) всего 28 тысяч. По прогнозам социологов на предстоящей в этом году переписи назовут себя евреями не более 14 тысяч человек, и вскоре уже не останется тех, кто мог бы ратовать за сохранение памяти о народе, история которого на этой земле составляет не менее 10 веков. Причиной же такого отношения к еврейской старине является отказ официальных исторических кругов отдать дань памяти этому уходящему из истории Белоруссии народа. Мы нигде не прочтем об официальной оценке его огромной роли в развитии региона, в становлении городской цивилизации, в борьбе с нацизмом. Даже спустя шесть с половиной десятилетий после окончания войны историки так и не согласились признать те несопоставимые ни с чем людские потери, которые еврейский народ понес в годы нацистской оккупации.

Попробуем пояснить свою мысль одним лишь фактом на примере той же Любани: кто ответит на вопрос, почему в этом городе на памятнике жертвам нацизма даже не сказано, что он установлен на месте гибели 785 евреев, расстрелянных в ноябре 1941 года? Да, памятник был установлен еще тогда, когда о евреях не было принято писать. Но ведь с тех пор прошло два десятилетия, и ни у кого не дрогнуло сердце и не возникло желание хоть что-то изменить.

Но, к несчастью, мы еще не достигли того уровня развития официальной исторической науки, при котором те, от кого это зависит, осознали, наконец, как это важно для будущего страны, чтобы память о вкладе евреев (татар, литовцев, поляков, украинцев…) в историю Беларуси сохранилась в веках.

В 1896 г. Любань еще даже не попала в 35 том энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона, но в переписи, которая происходила в следующем году, уже зафиксировано, что было в ней 766 жителей. Среди них евреев было 732 (95,6%), но об этом можно прочитать только в дореволюционной Еврейской энциклопедии Брокгауза и Ефрона (т. 10, с. 422). Тогда это было местечко Бобруйского уезда, то есть поселок городского типа. Любань как город фактически было создано еврейским населением.

Евреи всегда и везде были городскими жителями. Так сложилось исторически. Факт огромной доли евреев в создании городской цивилизации Беларуси отметил недавно в одной из статей в Интернете председатель Национальной телерадиокомпании Александр Зимовский: «Все россказни про городскую культуру белорусов – полная чушь. Белорусы – типичный сельский народ… До революции в наиболее крупных центрах – губернских и уездных – евреи составляли более половины населения». Эти слова легко подтверждаются материалами переписи населения 1898 года. Легко убедиться, что из 50 произвольно выбранных населенных пунктов лишь в пяти еврейское население было меньше половины, и то ненамного.

chto_zhe_s_pamyatyu_nashey_stalo.jpg

Чтобы убедиться, как же этот факт отражен в белорусском краеведении, достаточно заглянуть во все современные белорусские энциклопедии и просмотреть статьи по истории городов. Ситуацию можно проиллюстрировать на примере того же районного центра Любань Минской области. Среди просмотренных источников оказались Беларуская савецкая энцыклапедыя (т.VI, 1972, с. 455-457), Белорусская ССР. Краткая энциклопедия (т.1, 1979, с. 375-376), Энцыклапедыя гісторыі Беларусі (т. 4, 1997, с. 409-410), Беларуская энцыклапедыя (т.9, 1999, с. 393-394), энциклопедия «Вялiкае княства Літоўскае» (т.2, 2006, с. 225), энциклопедия «Республика Беларусь» (т.4, 2007, с.583-584), сборник «Сердце Беларуси – Минщина» (2007, с. 62-65), энциклопедия «Города, местечки и замки Великого княжества Литовского» (2009, с.199), Присутствие евреев отмечено в четырех местах: в двух – указание на наличие в городе синагоги, в одном – наличие трех еврейских молитвенных домов и в двух – о расстреле евреев немцами в ноябре 1941 г. Всё.

Стоит ли говорить, что мы можем не найти данных о евреях Беларуси в учебниках истории, если знаем, что школьникам и студентам о проблемах межнациональных отношений вообще никто нигде не говорит?

И это – общая тенденция. Так, в издающейся сейчас «Истории Беларуси» в огромном томе, посвященном истории Великого княжества Литовского, чьи города фактически создавались евреями при огромном покровительстве великих князей, дававших им свои привилеи, евреям посвящены 1,5 страницы из 685, да и то в разделе «Царква і канфесіі этнічных меншасцей» (Гісторыя Беларусі, т.2, 2008, с. 500-501).

Все это свидетельствует о том, что мы имеем дело с тенденцией, закрепившейся еще в советские времена в энциклопедической, справочной и учебной литературе. Хорошо еще, что такой информации находится место в местных краеведческих сборниках, но в Минске, например, книгу «Память. Любанский район» можно найти, пожалуй, лишь в Национальной библиотеке. То же с обнародованием данных о музейных экспозициях. Так, в книге «Сердце Беларуси – Минщина» есть статья, посвященная Любанскому музею народной славы. В этом музее есть достаточно экспонатов, посвященных евреям любанщины, но об этом авторы не обмолвились ни единым словом.

В дальнем (да и близком) зарубежье имя города обычно начинает звучать благодаря своим выходцам, получившим мировую известность. Чаще всего это случается с людьми из мира искусства и политики. С точки зрения Беларуси в качестве примера можно привести города, о которых весь мир знает как о родине евреев с мировым именем. Это и родина художников Марка Шагала (Витебск) и Хаима Сутина (Смиловичи), композитора, автора гимна США Ирвинга Берлина (Могилев), президентов Израиля Хаима Вейцмана (Мотыль под Пинском) и Шимона Переса (Вишнево под Воложином). То же, хотя и в гораздо меньшей степени и иного круга почитателей, относится и к религиозным деятелям: основателе движения Хабад Шнеуре Залмане Шнеерсоне (Лиозно под Витебском), великих талмудистах ХХ века Хафеце Хаиме (Радунь под Гродно) и Моше Файнштейне (Любань). Любавичи под Витебском стали известны во всем мире как родина нескольких любавичских ребе, а Столин – как родина столинских цадиков. Примеры можно продолжить.

Это все – крохотная часть того исторического наследия, которое покинули евреи Беларуси. К сожалению, много десятилетий из-за царившего в СССР государственного антисемитизма их имена были больше известны за границей, чем у себя на родине. К тому же, развитию культурного и религиозного туризма мешала многолетняя политика изоляционизма. Но теперь наконец-то наступило время либеральных реформ, и все может в один день измениться. На Украине, например, где общественный и бытовой антисемитизм до сих пор достаточно сильны, Умань, родина основателя хасидизма Баал Шем Това, не смотря ни на что, стала местом паломничества хасидов со всего мира. Там даже гостиницу специальную для еврейских туристов построили. Но, видно, вопреки известной поговорке, чужой пример не очень-то заразителен…

 

 

  НА ГЛАВНУЮ СТРАНИЦУ    ВВЕРХ СТРАНИЦЫ  • 

 
 
Яндекс.Метрика