Мировой рекорд к «Съезду победителей»

 

«Говорит «Сириус»»... «Говорит «Сириус»...

Эти радиопозывные в течение чуть более четырёх часов в первой половине дня 30 января 1934 года слышали миллионы людей. Слабый сигнал, идущий из стратосферы, усиленный радиостанцией Коминтерна, транслировался всеми узлами связи Советского Союза. И не было ни одного любителя-коротковолновика в стране, который бы не вёл в этот день непрерывного прослушивания на волне 69 м. Но была ещё и особая группа людей, которая с неослабевающим вниманием ждала сигналы из стратосферы это были делегаты открывшегося в Москве 26 января XVII съезда ВКП(б).


1

Съезд партии большевиков собрал в тот день 1966 делегатов со всего Советского Союза 1227 – с решающим и 739 – с совещательным голосом. Для них сигналы из стратосферы были некоей кульминацией тех изменений в стране, которые произошли при их самом непосредственном участии. Для них съезд был, как об этом заявляли лидеры партии, «съездом победителей», а сигналы из запущенного с земли советскими специалистами особого летательного аппарата – стратостата – символом победы социализма в одной, отдельно взятой стране. Подающий с высоты 22-х километров над землёй сигналы стратостат был не только для них, но и для всей страны символом той невероятной высоты, которую за мизерный исторический срок – 16 лет – взял под руководством партии советский народ.

К несчастью, уже на следующий день выяснилось, что радость была преждевременной полёт завершился гибелью экипажа. Будущее показало, что катастрофа тоже имела символическое значение большинство делегатов съезда в годы Большого террора были репрессированы, а из 71 члена избранного на съезде ЦК партии до дня нападения Германии на СССР дожило только 18. И открывает этот мартиролог второй человек в государстве – Сергей Киров. Вошёл в историю этот, семнадцатый, съезд ВКП(б) не только как «съезд победителей» – это название ему дало руководство страны, – но и как «съезд расстрелянных». Это название ему дал народ. И всё же можно с уверенностью заявить, что первыми жертвами XVII съезда ВКП(б) были не расстрелянные, замученные в подвалах Лубянки или погибшие в ГУЛАГе делегаты, а те три члена экипажа стратостата, что погибли в день открытия этого съезда. И это тоже было убийство. Политическое убийство.

Международный имидж СССР в начале 1934 года был чрезвычайно низок. Голодомор, насильственная коллективизация сельского хозяйства, массовые высылки и репрессии зажиточного крестьянства, фактическое уничтожение политической оппозиции, подавление сепаратистских тенденций национальных окраин – всё это привело к падению и без того крайне негативного отношения к СССР ведущих стран мира. Страна оставалась преимущественно аграрной. Лозунг, выдвинутый осенью 1926 г., призывал «в исторически кратчайший срок догнать и перегнать капиталистический мир», что вызывало лишь едкие насмешки в зарубежной прессе.

Страна переживала нелёгкое время. С осени 1928 г. в городах началось введение карточек на хлеб. Безработица не сокращалась, реальная зарплата оставалась низкой, инфляция безудержно росла. Страну подкашивала тотальная безграмотность. Подлинную картину ситуации в стране знал лишь узкий круг людей, приближённых к высшему руководству. Но начавшаяся в 1933 г. вторая пятилетка смогла вывести народное хозяйство на более высокий уровень, появились первые успехи на проектную мощность вышел ряд крупнейших предприятий, построенных в первую пятилетку. Вступили в строй 4500 новых предприятий. Более чем вдвое возросла производительность труда, а в итоге – вдвое возросла и валовая продукция.

Сталинские идеологи прекрасно понимали необходимо срочно выводить на новый уровень пропаганду достижений социализма как внутри страны, так и за рубежом. Что касается зарубежных стран, то тут вариантов не было какой-то неожиданный ход должен был произвести эффект, способный заставить заговорить о советской власти как о власти созидательной. Престиж страны и его руководства требовалось поднять на международной арене, и лучшей формой такого эффекта мог бы быть только общественно значимый мировой рекорд.

Мир входил в эпоху технической революции. Одно мировое достижение следовало за другим. Одно поражающее воображение событие сменяло другое. В 1926 году экспедиция под руководством Руаля Амундсена на дирижабле «Норвегия», которым командовал итальянский дирижаблестроитель Умберто Нобиле, увенчалась первым беспосадочным трансарктическим перелётом через Северный полюс – с острова Шпицберген на Аляску. Полёт длился 72 часа. Это событие высоко вознесло престиж Италии и установленный в ней фашистский режим. Благодарный Бенито Муссолини произвёл Нобиле в генералы и в почётные члены фашистской партии.

В мае следующего, 1927 года, 25-летний Чарльз Линдберг совершил первый в мире одиночный беспосадочный перелёт из Нью-Йорка в Париж. Начало трансатлантическим перелётам было положено, а преимущество американской авиационной промышленности было доказано. Пройдёт несколько лет, и пользующийся своей невероятной известностью Линдберг станет одним из самых популярных глашатаев идей нацизма и антисемитизма в Америке.

В 1930 г. в мире возник серьезный интерес к аэронавтике и к исследованиям верхних слоёв атмосферы. Одним из тех, кто вплотную занялся этой проблемой, был швейцарский физик Огюст Пикар. Он изобрёл и собрал первый в мире стратостат – воздушный шар, оборудованный сферической гондолой из алюминия, что позволяло совершать полёты в верхних слоях атмосферы. Герметичность обеспечивала сохранение нормального давления внутри гондолы. 27 мая 1931 г. Огюст Пикар и его коллега Пауль Кипфер совершили первый в мире полёт в стратосферу. Они стартовали в германском городе Аугсбург. Стратостат достиг высоты 15785 м. Во время полёта Пикар проводил научные исследования и собрал важные данные о верхних слоях атмосферы и космических лучах. 18 августа 1932 г. он совершил ещё один рекордный полёт. На сей раз его спутником был Макс Козинс. Стратостат стартовал из Цюриха и достиг высоты 16200 м.

sezd_-_zapusk_stratostata__osoaviahim-1_.jpg

Запуск стратостата

К началу 1930-х годов СССР ещё не располагал настолько серьёзной технической базой, чтобы собственными силами создать аппарат, способный превзойти аналогичные образцы зарубежных воздухоплавателей. Но в области освоения Арктики советские мореплаватели достигли серьёзных успехов, получив мировое признание. В 1928 г. ледокол «Красин» оказался единственным кораблём, который смог пробиться сквозь полярные льды и снять со льдины оставшихся в живых участников полёта над Северным полюсом дирижабля «Италия» во главе с генералом Умберто Нобиле. Летом следующего года ледокольный пароход «Георгий Седов», на котором совершали полярную экспедицию по изучению Севера учёные под руководством О. Ю. Шмидта, установил рекорд свободного плавания в полярных льдах, достигнув 82-го градуса северной широты.

Но для того чтобы перекрыть хотя бы какие-то достижения Запада, этого было явно мало, и политическое руководство СССР поставило перед советскими учёными и изобретателями задачу добиться таких результатов, которые смогли бы поразить воображение мирового сообщества. Установлен был и срок исполнения такого проекта январь 1934 года. Рекорд должен быть непременно установлен в день открытия XVII съезда ВКП(б).


2

Нельзя сказать, что в СССР не велись работы по воплощению в жизнь каких-то уникальных проектов. Но уникальность их фактически была рассчитана только на пропагандистский эффект. Поскольку на технические достижения надежд особых не было, Политбюро ЦК партии решило потрясти мировую общественность строительным проектом. Но стройка должна была быть грандиозной. А что если построить в Москве самое объёмное и самое высокое здание в мире Так родилась идея Дворца Советов. Такое строение должно было затмить египетские пирамиды. Самым же важным было то, что дворец должен был по своему величию превосходить открытое только что, 1 мая 1931 г., самое высокое здание в мире – 100-этажный небоскрёб Эмпайр Стейт билдинг в центре Нью-Йорка. Высота этого небоскреба составила 381 м. А чтобы ни у кого сомнений в величии замыслов большевиков не возникло, венчать здание Дворца Советов должна была грандиозная статуя Ленина.

По замыслу властей, Дворец Советов должен был стать центром так называемой «Новой Москвы». Ему и место отвели – холм над Москвой-рекой, а так как там стоял в это время храм Христа Спасителя, то его, конечно же, надо было убрать. Ещё только был объявлен конкурс на проект нового дворца, ещё даже не был определён его облик, а божий храм уже был взорван. И случилось это 5 декабря 1931 г. Как же нужно было верить в свои поистине «гигантские» возможности, чтобы даже не представить себе, с чем строителям дворца придётся столкнуться! Какие строительные мощности понадобятся, какие проблемы придётся решать по укреплению грунта и т. д. Так и случилось к началу войны с Германией едва-едва удалось завершить закладку фундамента. Выяснилась вся фантастичность затеи с Дворцом Советов очень скоро, поэтому для «съезда победителей» пришлось искать новый вариант мирового рекорда.

В октябре 1932 года группа писателей и журналистов во главе с Михаилом Кольцовым обратилась к правительству с предложением создать самый крупный, как они выразились, агитационный пассажирский самолёт современности, который был бы способен побить мировой рекорд для данного класса самолётов. Под это предложение была даже подведена идеологическая база страна торжественно отмечала 40-летие литературной деятельности «пролетарского» писателя Максима Горького. Собственно, самолёт так и должен был называться «Максим Горький».

Предложение было сделано явно со знанием реалий советского самолётостроения. Именно в это время шла разработка самолёта АНТ-20 конструктора А. Н. Туполева. Это должен был быть 8-моторный самолёт с сухопутными шасси, способный взять на борт до 72 пассажиров. Готовился такой самолёт для работы передвижного штаба высшего военного и политического руководства страны. По расчётам конструкторов, самолёт способен был бы побить мировые рекорды по подъёму грузов в 10 – 15 тонн на высоту более 5000 м. Работа конструкторского бюро над созданием такого самолёта началась 4 июля 1933 г. К съезду партии он явно не мог быть готов.

(Попутно заметим, что показательный полёт самолёта «Максим Горький» на центральном аэродроме в Москве 18 мая 1935 года закончился катастрофой. Погибло 49 человек. После этого работы по созданию самолётов такого типа в СССР прекратились).

Подготовка к XVII съезду партии шла полным ходом, а варианта для установления мирового рекорда всё не было. Правда, оставался запуск стратостата – аппарата, способного подниматься в стратосферу – в слой земной атмосферы на высоте от 11 до 50 км, но и здесь были свои проблемы. В мире шла борьба за абсолютную высоту подъёма на аппаратах легче воздуха, но пока это была только спортивная борьба. Огюст Пикар показал пример использования стратостата для научных целей, а это было гораздо сложнее. Можно было поднять человека на такую высоту, но для того чтобы этот подъём не был бесцельным, нужно было оснастить его определённой научной аппаратурой, которой в СССР в те годы ещё не было.

В СССР, конечно, также создавали свои стратостаты, и 30 сентября 1933 г. один из них – «СССР-1» – уже совершил подъём на высоту 19 км, установив при этом новый мировой рекорд. Но после приземления выяснилось, что для повторного полёта аппарат требует серьёзной модернизации. Работы затянулись, и стратостат к открытию съезда оказался не подготовленным. Как вспоминал позднее секретарь Сталина, вождь был в ярости. К тому же с категорическими возражениями против запуска в конце января выступили метеорологи. Запускать такой аппарат в январе смертельно опасно. В январе господствуют мощные вихревые потоки, особенно в верхних слоях атмосферы. Аппарат будет бросать во все стороны, и работать в нём станет невозможно. Чрезвычайно высока опасность катастрофы. Как утверждал руководитель гидрометеорологической службы СССР Алексей Вангенгейм, полёт почти наверняка закончится трагедией.

А. Вангенгейм (1881 – 1937) был в те годы крупнейшим советским учёным-метеорологом и краеведом, создателем и главой соответствующих структур. В начале 1930-х годов, когда началась особенно сильная травля «буржуазных» специалистов, пострадал и он. Активная позиция, занятая им в вопросе зимнего запуска стратостата, в конце концов привела его к гибели. Чтобы избавиться от оппонентов, Сталин применил самый простой и самый доступный ему способ их просто «убирали». Алексея Вангенгейма и большую группу его сотрудников 8 января 1934 г. в Москве арестовали. Их обвинили в контрреволюционной деятельности, составлении заведомо ложных прогнозов погоды и срыве научно-исследовательской работы. В ноябре 1937 г. А. Вангенгейм был расстрелян. Реабилитирован посмертно в 1956 г.


3

Альтернативу стратостату «СССР-1» нашли сразу в эти же дни в Ленинграде создавался его аналог. Правда, если в Москве это делали по государственному заказу для ВВС, то в Ленинграде этим занималась общественная организация Осоавиахим под контролем лично С. М. Кирова. Разработку проекта возглавлял инженер А. Васенко, расчёт полёта делал военный воздухоплаватель П. Федосеенко. Метеорологическое обеспечение было возложено на изобретателя радиозонда профессора П. А. Молчанова. Руководство научной программой полёта осуществлял академик А. Ф. Иоффе.

sezd_-_stratostat__osoaviahim-1_._podgotovka_k_zapusku.jpg

Стратостат «Осоавиахим-1». Подготовка к запуску

Проверку готовности аппарата к полёту проводила прибывшая из Москвы специальная комиссия. Заключение гласило гондола имеет существенные конструктивные недостатки, и выпускать её в таком состоянии в полёт с людьми нельзя. Самые серьёзные проблемы заключались в обеспечении безопасности полёта и аварийного спуска. Полёт задержали, но исправить отмеченные комиссией недостатки не удалось. Тем не менее, было всё же решено аппарат запустить. Стратостат должен был стартовать 30 сентября 1933 г., в тот же день, что и «СССР-1», однако неудовлетворительные метеоусловия не позволили осуществить запуск.

Ленинградский стратостат получил название «Осоавиахим-1». К концу 1933 г. он был полностью собран, но требовалось ещё время, чтобы разместить в гондоле всё необходимое оборудование и начать проверку обеспечения безопасности полёта. Времени для этого было ещё достаточно самым благоприятным месяцем для запуска, как утверждали метеорологи, был август. Предложение совершить его в конце января застало всех участников подготовки врасплох. Свидетельства очевидцев зафиксировали слова Сталина «Вот вам и подходящий момент его опробовать. Почему бы и самому конструктору не принять участие в полёте». Запуская в полёт не подготовленный для этого должным образом аппарат, Сталин лично подписал экипажу смертный приговор. Не первый и далеко не последний в своей жизни. По приказу Ворошилова аппарат немедленно погрузили на железнодорожную платформу и доставили в Москву старт предписывалось произвести в столице в день открытия съезда.

Решение Кремля вызвало смятение у всех, кто был причастен к подготовке научного эксперимента. Специалисты по аэронавтике знали, что лететь зимой невероятно опасно. Аппарат будет неуправляем, и экипаж окажется заложником стихии. Кроме того, гондола ещё не была оборудована для нормальной жизнедеятельности экипажа. Вся необходимая научная аппаратура ещё не была установлена, и потому участие в полёте ученого, лишённого возможности для проведения необходимых исследований, не имело большого смысла. Но приказ гласил учёный, как и предусматривалось по плану, также должен был быть членом экипажа. Он просто обязан был лететь, хотя бы для того, чтобы мир убедился полёт совершается не с пропагандистской, а с научной целью. Административно-командная система, утвердившаяся к этому времени в стране, была настолько сильна, что, каким бы ни был риск, ослушание могло просто закончиться расстрелом в подвалах Лубянки.

Полёт действительно, как это и было предсказано метеорологами, завершился гибелью экипажа. С исторической точки зрения, вроде бы обычная история сколько подобных полётов завершилось гибелью воздухоплавателей! Одной катастрофой больше – одной меньше… Даже несмотря на огромное политическое значение полёта! Всё было бы так, если бы только в этой катастрофе не погиб один из самых талантливых учеников академика А. Ф. Иоффе – 23-летний Илья Усыскин.

sezd_-_ilya_usyskin.jpg

Илья Усыскин

Фамилия Усыскина до этого мало что говорила непосвящённому человеку, хотя для физико-технического института, которым руководил А. Ф. Иоффе, Илюша Усыскин был личностью поистине легендарной. Сын простого рабочего, в прошлом – революционера, познавшего царские тюрьмы и ссылку, он окончил среднюю школу в Пензе, когда ему было всего 15 лет. Он был разносторонне развит, неплохо рисовал и, что особенно поразительно для провинциального юноши, серьёзно увлекался философией. Чтобы читать труды великих философов в подлинниках, самостоятельно овладел немецким языком, причём не только свободно читал по-немецки, но и свободно говорил. И всё же самым сильным из его увлечений стала физика.

Достижения современной науки увлекли юношу. В свои 15 лет он едет в Ленинград и подаёт документы на физико-механический факультет политехнического института. Как ни странно, его допустили к экзаменам, и он их сдал на «отлично». Однако, когда встал вопрос о зачислении, возраст помешал Илюше получить студенческий билет. Через год он сдаёт экзамены сразу в три московских вуза и во все три поступает. В 1927 году он становится, наконец, студентом сначала Московского высшего технического училища, а потом, через год, того факультета, на который его три года назад не приняли. В 1932 г. он уже доцент Ленинградского физтеха.

Удивительно, как Илья мог успевать так много заниматься науками – и быть секретарём комсомольского комитета, писать стихи – и рисовать, редактировать институтскую газету – и самостоятельно осваивать ещё два иностранных языка. При этом в свободное время он продолжает вникать в глубины классической философии и даже преподаёт на своём факультете диалектический материализм. Сопровождавшиеся диспутами философские семинары Усыскина увлекли весь институт. Прослышал о них и «папа Иоффе». Однажды он посетил такой семинар и... просидел на нём несколько часов.

Под руководством Иоффе Илюша начинает заниматься проблемами ядерной физики. Его работы по дифракции быстрых электронов Иоффе назвал «открытием мирового значения». Судьбе было угодно распорядиться так, что Усыскину довелось вслед за Д. Скобельциным приступить к изучению космических лучей. Нет сомнения, что рядом с именами великих физиков-теоретиков Д. Иваненко, И. Курчатова, Д. Скобельцина стояло бы сейчас и имя И. Усыскина, если бы за право быть первым в «погоне» за космическими лучами он не заплатил жизнью.

27 ноября 1933 г. в газетах были опубликованы научные итоги полёта стратостата «СССР-1». Оказалось, что, если на Земле космические лучи вызывают в одном кубическом сантиметре воздуха появление 1-2 ионов в секунду, то на высоте 12 километров – 226, а на высоте более 15 километров – 340 – 360. Исследование необходимо было продолжить в стратосферу должен был подняться профессиональный физик. Выбор пал на Илью Усыскина.


4

Стратосфера давно привлекала человека. Там, на высотах свыше 12 тысяч метров, в условиях значительной разреженности атмосферы, возникают предпосылки для достижения высоких скоростей воздушных полётов, в то время как сопротивление воздуха на малых высотах является для этого серьёзным препятствием. Первыми использовали это обстоятельство артиллеристы в Первую мировую войну дальность полёта снарядов, траектория которых пролегала через эти высоты, достигла 100 километров. Привлекала стратосфера и учёных, которые практически никакими сведениями о ней не располагали, поэтому каждый полёт стратонавтов представлял для них исключительный интерес.

Основной задачей, которую ставили перед собой учёные, отрываясь на два десятка километров от Земли, было изучение природы космических лучей – жёсткого электромагнитного излучения, обладающего в силу огромных энергии и скорости распространения невероятной проникающей способностью. Изучение этих лучей считалось прямой дорогой к познанию тайн атомного ядра, но атмосфера «гасила» их поток, и поэтому наблюдение за ними было возможно лишь на больших высотах.

Те приборы, которыми располагал институт А. Ф. Иоффе, для полёта не годились. Нужно было создавать новые, отвечающие сразу нескольким основным требованиям быть лёгкими, занимать мало места, надёжно работать в условиях сильной болтанки, которая ожидала стратостат на разных высотах, и уметь производить значительно большее число наблюдений в единицу времени, чем производится на земле. Такие приборы ещё предстояло создать, что и сделал Илья Усыскин. Помогал ему главный «мастеровой» института, позднее доктор физико-математических наук, Наум Рейнов. Времени было в обрез два месяца. Но они успели. Практически их же руками эти приборы и были собраны. Главный из них – камера Вильсона.

Камера, которую они создали, была для тридцатых годов совершенно уникальна миниатюрное автоматическое устройство. Достаточно было одного поворота ручки – и синхронно срабатывали сразу несколько систем движение поршня создавало в камере разрежение; пар, находящийся в камере, мгновенно конденсировался вблизи ионизированных космическими лучами частичек воздуха, образуя туманный след; включалось освещение, щёлкал затвор фотоаппарата. Ещё один поворот ручки – и всё возвращалось в исходное положение.

И вот – запуск. Командир воздушного корабля, 36-летний Павел Федосеенко, был человеком в стране известным герой штурма Перекопа, в котором отличился воздухоплавательный отряд под его командованием, обладатель целого ряда всесоюзных и мировых рекордов продолжительности и высоты полёта на аппаратах легче воздуха. Второй член экипажа – конструктор «Осоавиахима», сотрудник НИИ гражданского флота Андрей Васенко. Третий – Илья Усыскин. 30 января 1934 г. в 9.07 стратостат поднялся в воздух из подмосковного Кунцева. Через 8 минут радиостанция на лётном поле с позывными «Земля» приняла первые сигналы «Сириуса». К 11.00 была достигнута высота 21000 м. В 11.49 связь оборвалась. В 13.00 экипаж опять вышел на связь, объяснив, что «молчание» в эфире было обусловлено большим объёмом работы по сбору научных данных, но потом уже связи не было. Приборы, исследованные после катастрофы, показали рекордную высоту подъёма стратостата – 22000 м.

Но после этого началась болтанка, стропы оборвались, и гондола без оболочки с громадной высоты, набирая скорость, устремилась к земле. Стрелки на часах Васенко замерли в 16 часов 23 минуты. Первый в истории зимний полёт стратостата закончился катастрофой.

В последующем советские аэронавты ещё не раз пытались освоить стратосферу, но какой-то злой рок преследовал их. В 1934 году аварией закончился полёт стратостата «СССР-2». 26 июня 1935 г. стратостат «СССР-1-бис» после выполнения научной программы начал снижение, но выяснилось, что оболочка баллона с газом повреждена. Два члена экипажа выпрыгнули с парашютом, но третьему участнику полёта, остававшемуся в стратостате, всё же удалось совершить мягкую посадку. В 1937 году упал стратостат «СССР-3».

18 июля 1938 г. погиб экипаж субстратостата ВВА-1 (4 человека), опустившегося на провода высоковольтной линии электропередач. Аппарат взорвался.

2 февраля 1934 года на Красной площади состоялись торжественные похороны отважного экипажа стратостата «Осоавиахим-1». Урны с их прахом были замурованы в Кремлёвской стене. Все трое были посмертно награждены орденами Ленина.

sezd_-_pohorony_stratonavtov_na_krasnoy_ploshchadi._urny_s_prahom___pohorony_stratonavtov_na_krasnoy_ploshchadi._urny_s_prahom_v_rukah_i._stalina_i_v._molotova.jpg

Похороны стратонавтов на Красной площади. Урны с прахом – в руках И. Сталина и В. Молотова

Работали все радиостанции страны. Репортаж вёл известный всей стране журналист Михаил Кольцов. С трибуны Мавзолея лились траурные речи. Их произносили те, кто, отправляя экипаж в полёт, были почти уверены, что всё кончится трагедией. Но стране нужен был мировой рекорд. И обязательно в день открытия съезда партии. Любой ценой. А траурную церемонию возглавляли прямые виновники гибели экипажа Сталин и Ворошилов. Хоронили тех, кто, как писал в те дни поэт Александр Жаров, «пробили новую дорогу туда, где вовсе не было дорог».

На месте падения стратостата вскоре был воздвигнут монумент с барельефами героев. По странному стечению обстоятельств, это место находится совсем близко от города Саранска, где проживала семья Илюши Усыскина. Как сказал корреспонденту «Известий» его отец Давид, ему и в голову никогда не могло прийти, что его сын, мальчик из простой еврейской семьи, когда-нибудь станет известен всему миру.

sezd_-_memorialnaya_doska_ile_usyskinu.jpg

Когда выдающийся физик Поль Ланжевен назвал Усыскина гениальным юношей, «который ещё поразит мир своими научными достижениями», Илюша успел отработать в науке едва больше года и ещё примерно столько же ему оставалось жить...

 

          Первые публикации:  «Окна», 08.08.2013

 
 
Яндекс.Метрика