Еврейский вопрос и эмиграционная политика Германии и США в 1933-38 гг. Часть 1

 

«Убийство не новое явление на земле, и каинов грех сопровождает род человеческий испокон веков. Но только в ХХ веке мы стали свидетелями убийства особого рода: не в результате преходящей вспышки страсти или душевного помрачения; не по злостному умыслу отдельной личности, а как порождение величайшего преступного заговора, в котором приняли участие десятки тысяч [людей]; не против единственной жертвы, а против целого народа».

Эти слова, прозвучавшие в обвинительной речи Генерального прокурора Израиля на процессе Эйхмана, очень точно охарактеризовали суть Холокоста как уникальное явление мировой истории. Именно это – истребление нацистами и их пособниками в ходе Второй мировой войны более 60% еврейского населения Европы – и лежит в основе общепринятой дефиниции слова Холокост. «Истребить» – значит «полностью уничтожить». Никаких иных значений это слово не предполагает: нацисты действительно намеревались полностью истребить еврейский народ у себя в стране и на всей оккупированной Германией и ее союзниками территории.

Однако то, что зафиксировано в общественном сознании, не обязательно соответствует исторической правде. Противоречие заложено уже в определенных дефиницией сроках: Вторая мировая война, как известно, была развязана 1 сентября 1939 г., а массовое планомерное уничтожение еврейского населения началось лишь после вторжения Германии в СССР. Иная, более объемная дефиниция, которая, как правило, приводится в современных справочных и энциклопедических изданиях, немедленно исключает всякие противоречия при обсуждении этого вопроса.



1

Холокост, то есть, Катастрофа европейского еврейства, означает только одно: гибель значительной части еврейского населения Европы, наступившей как следствие организованного преследования и планомерного уничтожения еврейского населения, совершенного нацистами и их пособниками в Германии и на захваченных ею территориях в 1933-1945 гг.

По сравнению с более ранними формулировками в приведенной выше оказались раздвинутые временные рамки. Добавилось такое понятие, как «организованное преследование», что означает в данном контексте дискриминацию еврейского населения в Германии и в захваченных ею странах еще до начала Второй мировой войны.

Холокост – лишь одна из форм геноцида, однако из-за беспрецедентных масштабов она осталась в истории как самая чудовищная в истории человечества. В общественном сознании понимание геноцида утвердилось в той формулировке, которая зафиксирована Уставами Нюрнбергского и Токийского военных трибуналов и Женевской Конвенции 1948 г. А именно: «Геноцид – один из видов международных преступлений. Состоит в физическом истреблении целых групп населения по расовым, национальным, этническим или религиозным признакам».

Менее известно также данное Женевской конвенцией 1948 года еще одно определение геноцида: «В национально-культурной сфере к геноциду относится уничтожение языка, религии или культуры какой-либо национальной, расовой или религиозной группы, в том числе, запрещение… пользоваться национальным языком в повседневной жизни или в школах; запрещение печатания и распространения изданий на языке такой группы; уничтожение библиотек, музеев, школ, исторических памятников, зданий, предназначенных для нужд религиозных культов и т. д.». Данное определение позволяет нам говорить о практике Холокоста еще до начала физического истребления евреев.

Вышеприведенные дефиниции снимают возникающие противоречия. Они определяют Холокост не только как уничтожение, но и как дискриминацию евреев. И не только в Германии, но и а оккупированных ею территориях в 1933-1945 гг. Характерно, что речь идет о дискриминации тех самых евреях, которых Фридрих Ницше, провозглашенный нацистами своим первым философом и пророком, назвал «самой сильной, самой цепкой, самой чистой расой из всего теперешнего населения Европы». Кстати, при этом о самих немцах он весьма нелицеприятно заметил, что «Германия портит культуру, лишь только она с ней соприкасается».

Думается, что Холокост и соотносится в массовом сознании лишь применительно к физическому уничтожению людей, потому что серьезных исторических исследований о дискриминации еврейского населения Германии и оккупированных ею государств до начала Второй мировой войны на русском языке до крайности мало. Наиболее фундаментальным из них является книга В. Захарова и В. Кулишова «Начало начал. Германия.1933-1939 годы», вышедшей в Москве в 2000 г. (второе, переработанное, дополненное и расширенное издание вышло в 2003 г. под названием «В преддверии Катастрофы»).

Правда, еще в 1939 г. в сборнике «Еврейский мир» (издатели назвали его «ежегодником»), изданном в Париже Объединением русско-еврейской интеллигенции, были опубликованы две работы по этой тематике, но из-за отказа руководства СССР от критики национал-социализма после заключения пакта Риббентропа-Молотова эти статьи до советского читателя так и не дошли. Речь идет о работах К. Лейтеса «Основные этапы антисемитской политики Гитлера. 1933-1938» и Иоэля «Германский расизм и мировой антисемитизм». Еще две работы можно обнаружить в сборнике «Еврейский мир», изданном в 1944 г. Союзом русских евреев в Нью-Йорке: Е. Кулишера «Изгнание и депортация евреев» и А. Гольдштейна «Общественные элементы в гитлеровском антисемитизме», но ко времени их появления в свет судьба европейского еврейства уже была фактически решена. (Оба сборника «Еврейский мир» были переизданы в Минске в 2001-2002 гг.).

В Европе еврейский народ «вечно, а не только в ХХ веке, занимал нишу «преступника без преступления». Но, поскольку в общественном сознании без вины виноватых не бывает, нацисты выдвинули политическое обоснование дискриминации евреев: они, якобы, причастны (все, весь народ!) к попытке захватить власть во всем мире и тем самым помешать немцам в достижении их национальных целей, а потому они (все, весь народ!) подлежат уничтожению. Американский историк Джордж Моссе в своей книге «История европейского расизма» прямо заявил: «уничтожение евреев, несомненно, было его [Гитлера] конечной целью». Об этом же пишет и современный биограф Гитлера Йен Кершоу: «Для Гитлера, какими бы ни были его тактические соображения, неизменной целью оставалось уничтожение евреев. Это была его главная политическая идея, начиная с 1919 г.».

Конечно, можно просто сослаться на серьезное психическое заболевание германского фюрера и сопутствующие этому изменения личности, и это не будет большой ошибкой. Заключения специалистов в разные годы говорят примерно об одном и том же. Уже в 1945 г. о Гитлере писали как о «тяжелом психопате, одержимом сверхценной идеей Великой Германии» (Моргенталер), и как о человеке, страдавшем «тяжелой истерией, при которой характерологические особенности находятся в связи со скрытой агрессивностью» (Мюллер-Хегеманн, 1955).

germ1.jpg
Гитлер в 1920-е годы

В одном из более поздних заключений о патологии личности Гитлера (Гиндикин, Гурьева, 1999) можно найти и социальную оценку данного случая, в частности, крайнюю социальную опасность данного случая психопатии. Это было обусловлено присоединением черт психопата-фанатика с его волевой железной настойчивостью, односторонностью и безжалостностью… имеющего в качестве самостоятельных компонентов идеи антисемитизма и мирового господства при утрате какой-либо критической самооценки и формировании убежденности в своем величии (в том числе – в выдающемся полководческом таланте, избранничестве и непогрешимости).

На самом же деле все было одновременно и проще и сложнее: Холокост не только решал одну из основных задач национал-социализма – достижение «чистоты расы», декларированного гитлеровской идеологией как единственного способа спасения германского народа от грозящей ему смертельной опасности, но и стал для нацистов одним из основных средств решения экономических проблем, возникающих при глобальной милитаризации страны.

Как отмечал в недавно вышедшей в свет книге «Народное государство Гитлера. Грабеж, расовая война и национальный социализм» немецкий историк Гётц Али, «Холокост останется непонятым, если не будет квалифицирован как самое последовательное массовое убийство с целью грабежа в современной истории». Выгоды от ариизации, отмечал далее Г.Али, извлекали именно немцы (включая австрийцев), понимая под этим 95 % населения. «Тот, кто заявляет, что это касалось лишь отъявленных наци, уходит от реальной исторической проблемы». Вывод Г. Али в этом вопросе весьма категоричен: «Тот, кто не желает говорить о выгодах миллионов простых немцев, пусть молчит о национал-социализме и Холокосте». А о том, что антисемитизм стал в Германии «движущей силой большого народного движения», с удовлетворением сам Гитлер писал еще в книге «Моя борьба».



2

Среди вопросов, касающихся истории Холокоста, одного из самых кровавых преступлений в истории человечества, есть и такие, которые для историков и по сей день остаются дискуссионными, и первый из них: можно ли было предотвратить уничтожение нацистами шести миллионов евреев Европы?

Ответ лежит в области предположений, ибо, как любят сейчас говорить, история не знает сослагательного наклонения. Однако анализ событий 1933-45 гг. позволяет сказать, что предотвратить Холокост можно было, но только в одном случае: если бы удалось каким-то образом заставить нацистов отказаться от самой идеи тотального уничтожения людей по этническому или национальному признаку. И речь идет не только о евреях и цыганах. Известно, что весьма печальная судьба ждала и славян. Гитлер прямо заявлял: «Чтобы создать нашу великую германскую империю, нам придется, прежде всего, вытеснить и истребить славянские народы. То есть русских, поляков, чехов, словаков, болгар, украинцев, белорусов». А ведь геноциду подверглись еще сексуальные меньшинства и лица, страдающие психическими заболеваниями!

В принципе, сама идея геноцида так или иначе просматривалась в идеологии нацизма и принимаемых ими расовых законах еще до начала Второй мировой войны. Предпосылки ее даже можно было проследить в ряде трудов их предшественников. Но в силах ли было кому-либо заставить нацистов отказаться от идеи, занимавшей одно из трех основных мест в целях и задачах их движения – антикоммунизм, антисемитизм и жизненное пространство? К тому же наци до последнего дня Рейха скрывали истинность и глобальность своих замыслов по отношению к еврейскому населению Европы. Вот почему возникающие в прессе 1930-х гг. редкие голоса на эту тему или отдельные приходящие сообщения об уже проводящемся геноциде отвергались политологами – настолько сама идея была одиозной и противоречила здравому смыслу.

Аналитики 1930-х гг., включая лидеров еврейского национального движения – и религиозных, и светских, упустили тот момент, когда традиционный (общественный, религиозный, политический и т. д.) антисемитизм уступил место антисемитизму расовому, в задачи которого входит уже не обычная (хоть и в самых разнообразных формах) дискриминация, а физическое уничтожение евреев. Воспитанное на мысли о неизбежности многовековых преследованиях евреев общественное сознание фиксировало факты дискриминации и преследований евреев Германии, осуждало нацистские Нюрнбергские расовые законы, но при этом не видело в этих событиях чего-то особенного, такого, чего не было в прошлом либо нет в настоящем.

И в самом деле, чем эта ситуация качественно отличалась, скажем, от ситуации в США, где еще совсем недавно, на исторически весьма близком отрезке времени, существовали законы о расовой сегрегации, а «негритянская проблема» и в середине ХХ века стояла так же остро, как «еврейская» в Германии? Даже в 1943 году, когда массовые казни евреев на оккупированных Гитлером территориях стали неоспоримым фактом, в западных странах, в том числе и в США, этому отказывались верить. В этом отношении характерна реакция члена Верховного суда США, еврея Феликса Франкфуртера на рассказ очевидца многих событий, польского дипломата Яна Карского, после его нелегального посещения Варшавы летом 1942 г. Высокопоставленный американский чиновник в ответ на рассказ Я. Карского просто сказал: «Я этому не верю». Как говорится, «этого не может быть, потому что не может быть никогда». Оказалось, что может.

germ2.jpg
Феликс Франкфуртер

Второй вопрос более прозаичен: можно ли было спасти от уничтожения хотя бы какую-то часть обреченного на гибель народа? Но тогда немедленно возникает встречный вопрос: а если можно, то какую именно часть? Даже если предположить, что о чудовищном замысле нацистов было заранее известно, как можно было изолировать от нацистов – вывезти, расселить, накормить, обеспечить работой и т. д. – 3 миллиона 200 тысяч евреев захваченной ими Польши? Число принятых западными странами беженцев велико и измеряется сотнями тысяч. До октября 1941 г., когда в Германии был наложен запрет на эмиграцию, эту страну покинуло 267 тыс. чел. Из Австрии в течение 18 месяцев, от аннексии до начала Второй мировой войны, бежало 110 тыс. евреев. Но когда речь идет о десятках миллионов погибших на фронтах, умерших от голода и болезней, о шести миллионах жертв Холокоста, как-то блекнут и эти, несомненно, серьезные цифры.

К несчастью, именно такой прагматичный подход и характерен для политики США в вопросах спасения еврейского населения Европы в годы Второй мировой войны, хотя именно США с их огромными материальными и человеческими ресурсами могли бы сделать в этом отношении самый большой вклад. Но этот вклад США не сделали: в период с 1933 по 1944 г. они приняли только 190 тыс. еврейских беженцев.

В наши дни Штаты пытаются взять на себя ответственность за судьбу всего человечества, но и во Второй мировой войне они были одним из основных ее участников, и их солдаты, как и советские, тоже, не жалея жизней, «пол Европы прошагали», а лидеры приняли самое активное участие в послевоенном переустройстве мира. Отчего же, спрашивается, мы сегодня говорим о фактическом самоустранении американцев от помощи жертвам Холокоста, гибнущему народу, представители которого играли такую большую роль в культурной, экономической и финансовой жизни их собственной страны?



3

Замысел Холокоста начал вызревать у Гитлера еще в самом начале нацистского движения: евреи должны были стать заложниками немецкой агрессии. Уже при подготовке Мюнхенского путча прозвучала мысль о том, что «полмиллиона строго охраняемых в лагерях евреев должны быть безусловно уничтожены, если враг пересечет немецкую границу». Позднее отвернувшийся от Гитлера и эмигрировавший из Германии писатель и политический деятель Герман Раушнинг мысль о евреях как о заложниках нацистского режима сформулировал так: «Евреи были для Гитлера залогом, дававшим гарантию, что заграница позволит ему идти своим путем».

germ3.jpg
Герман Раушнинг

В своем маниакальном стремлении очистить Европу от евреев Гитлер пытался убедить следовать этим путем и своих союзников. В июле 1941 г. он говорил хорватскому маршалу Кватернику: «Если хотя бы одно государство по каким-либо причинам потерпит у себя хотя бы одну еврейскую семью, то семья эта превратится в очаг бацилл для нового распада».

Нет сомнения, что Гитлера вдохновляли идеи пангерманцев о необходимости выселения из страны всех евреев, хотя в силу своего необузданного экстремизма он уже с самого начала надеялся решить этот вопрос более радикально. Вот почему, когда 4 января 1933 года в доме банкира Курта фон Шрёдера в Кёльне представители крупного капитала пришли к решению передать 30 января власть в руки правительства Гитлера-Папена, среди одобренных было и предложение устранить со всех руководящих постов в стране не только коммунистов и социал-демократов, но и евреев.

germ4.jpg

Приход Гитлера к власти ознаменовался мощными антиеврейскими беспорядками. Эксцессы случились уже в первую ночь после выборов – с 30 на 31 января, а 11 марта 1933 Геринг произнес в Эссене злобную антисемитскую речь, которая спровоцировала «мартовский [антиеврейский] террор». Комментируя погромы, которые устраивали штурмовики, он сказал: «Я категорически против того, чтобы полиция защищала еврейские универмаги… Полиция существует не для того, чтобы охранять мошенников, жулье, ростовщиков и предателей». А спустя буквально две недели, 1 апреля, на всей территории Рейха был объявлен бойкот еврейских лавок и магазинов.

Первые дискриминирующие еврейское население постановления («запреты на профессию»), появились в Германии уже в начале апреля 1933 года. Одно только их перечисление, приведенное в книге немецкого исследователя Рейнхарда Опитца «Фашизм и неофашизм», показывает масштабы этой «ариизации»:

«Сначала вышли законы об устранении евреев из государственного аппарата и органов юстиции (закон о профессиональном чиновничестве от 7 апреля 1933 г.; об адвокатах от 17 апреля 1933 г.; служащих и рабочих учреждений от 4 апреля 1933 г.; закон о супругах чиновников от 30 июня 1933 г.). Затем были изданы имевшие решающее значение для фашистской унификации законы и распоряжения: о студентах – 25 апреля 1933 г., о профессорах – 6 мая 1933 г., о создании имперских палат по вопросам культуры – 22 сентября 1933 г., о редакторах – 4 октября 1933 г., осуществлено сожжение книг 10 мая 1933 г.».

Исполнение этих законов и распоряжений регламентировалось специальными параграфами, получившими название «арийских». Параграф третий закона от 7 апреля 1933 г. устанавливал, что чиновники неарийского происхождения увольняются. Этот пункт, однако, не распространялся на чиновников, служивших еще до 1 августа 1914 года, на участников мировой войны на стороне Германии и ее союзников, и, наконец, на чиновников, имевших либо родителей, либо сыновей, которые были убиты во время этой войны. На основании этого параграфа и сделанных к нему разъяснений были уволены все неарийские чиновники. По сообщению, сделанному в октябре 1937 года на мюнхенском съезде германских чиновников, с 1933 года было уволено 1984 еврейских чиновника.

Исключение, которое заключал в себе параграф 3 закона, было расширено правительственным декретом от марта 1934 г., распространившим упомянутую привилегию и на евреев, участвовавших в подавлении коммунистического восстания в 1920 году, в борьбе с повстанцами Балтийских провинций и в борьбе с рейнским сепаратистским движением. На эти немногочисленные категории еврейства арийский параграф также не распространялся.

Гитлер спешил. Тотальное ограничение прав евреев было для него не просто первоочередной задачей по выполнению одной из главных программных целей нацистского движения. Он должен был начать привлекать на свою сторону миллионы обывателей, которые с подозрительностью смотрели на новую власть, основанную (по всем внешним признакам) на силе кулаков ее штурмовиков. Для этого он должен был, в первую очередь, бросить кость мелким лавочникам, которые могли бы выиграть от ущемления прав их еврейских конкурентов, и чиновникам, которые могли бы немедленно занять высвобождающиеся рабочие места. Для страны, находящейся в жесточайшем экономическом кризисе, это была бы серьезная возможность уменьшить общественную напряженность.

Законы, затрагивающие интересы юридического и медицинского сословий, не случайно были приняты в числе первых: именно адвокаты и врачи были той традиционной нишей, которую веками занимали в диаспоре евреи. Значительное их число было и в Германии: весной 1933 г. в Пруссии из 11 814 адвокатов – 3 513 были неарийцами (30 %), из 90 000 врачей по всей Германии – 13 000 были евреями (15 %). Трудовые суды уже в 1933 г. вынесли ряд решений, подтверждавших законность увольнения за неарийское происхождение. Ликвидируя силовым путем конкуренцию в тех сферах, в которых евреи были особенно сильны, Гитлер привлекал на свою сторону симпатии значительного числа представителей среднего сословия.

Для того чтобы избежать при решении данного вопроса чиновничьего произвола, 11 апреля 1933 г. было издано разъяснение к «еврейскому параграфу». Оно было основано на четвертом пункте программы НСДАП, принятой еще в феврале 1920 г.: «Предоставление гражданства [должно происходить] по расовому признаку; евреи не могут быть гражданами Германии». Разъяснение гласило: «Неарийцем считается тот, кто происходит от неарийских, в особенности еврейских, родителей или от дедушки и бабушки еврейского происхождения. Для признания неарийцем достаточно, чтобы один из родителей или только дедушка либо бабушка были неарийского происхождения. Это обязательно, если один из родителей либо дедушка, либо бабушка принадлежат к еврейской религии».

Выполнять новые законы власть стала исполнять со всей присущей немцам педантичностью. А ограничения прав евреев все росли и росли. Появился запрет на совместную врачебную практику арийцев и неарийцев (июнь 1933 г.), запрет заниматься сельским хозяйством и животноводством (Закон о наследственных крестьянских дворах, сентябрь 1933 г.), запрет служить в армии (Закон о воинской повинности, май-июнь 1933 г., и Закон об имперской воинской повинности, июнь 1933 г.).

Результаты такой «кадровой» политики быстро дали себя знать. К 20 июля 1934 г. в немецких судах уже работало только 2009 адвокатов-евреев, а к 1 января 1938 г. – 1753, то есть за 5 лет их число снизилось наполовину. Декрет от 15 октября 1938 г. исключал всех евреев из адвокатского сословия. Еще быстрее власти расправились с нотариусами-евреями. Если в начале 1933 г. в Германии из 6226 нотариусов – 2157 были неарийцами (34,6 %), то уже к концу года их осталось только 822 (16,7 %). В сентябре 1935 г. евреям было запрещено вообще выполнять какие бы то ни было нотариальные функции.

Дискриминационные меры, направленные против представителей медицинских профессий, были приняты властями еще в феврале 1933 г., когда начался первый бойкот врачей-евреев. 22 апреля 1933 г. указ «О допущении врачей к деятельности в больничных кассах» запретил работу в них всех врачей-неарийцев. Это был самый сильный удар по 6 000 врачей, 84% заработка которых составляли доходы от больничных касс. Исключение составляли врачи – бывшие фронтовики и ветераны войны (так называемые комбатанты), но к ноябрю того же года и этой категории было запрещено работать в больничных кассах в городах с населением более 100 тысяч человек, а с 1 января 1938 г. врачи-евреи были из больничных касс уволены по всей Германии.

Дискриминационные законы больно ударили и по частнопрактикующим врачам-евреям, которых по всей Германии было около 7 500. Им было запрещено замещать арийского врача в случае необходимости, участвовать в консилиумах вместе с врачами-арийцами, арендовать для работы помещения (в том числе операционные) в арийских больницах, выдавать детям освобождения от занятий в школах и т. д. В больницах врачи-евреи имели право лечить только больных-евреев. Все это привело к резкому сокращению числа врачей-евреев: в 1936 г. их уже оставалось не более 3 500, а к весне 1938 г. – около 2 000. В августе 1938 г. евреи были вообще лишены права заниматься врачебной практикой,. 26 марта 1936 г. особым циркуляром евреи были лишены права быть владельцами либо арендаторами аптек. В середине 1937 г. в еврейских руках уже не было ни одной аптеки на всей территории Германии.

Закон о чиновничестве серьезно ударил по евреям, занимавшимся научными исследованиями и преподававшим в университетах: 1684 из них (примерно 15 % от общего числа) были уволены уже в середине 1933 г. В некоторых университетах этот процент был значительно выше: в Берлинском, например, было уволено 32 % профессорско-преподавательского состава. По всей Германии был установлен процент приема в университеты студентов неарийского происхождения – 1,5 %. Чуть позднее дискриминация по национальному признаку коснулась и преподавателей школ, а в 1936 г. специальным циркуляром имперского министра просвещения им было запрещено давать частные уроки и заведовать частными школами, в которых учились арийские дети. В начале 1937 г. евреям было предписано создавать для своих детей особые школы или, по крайней мере, особые классы в общих школах. Евреям было запрещено сдавать экзамены на аттестат зрелости экстерном.

И все же в целом большая часть еврейского населения Германии от антисемитских законов серьезно не пострадала, ибо государственные служащие, юристы и врачи составляли не более 10 % от общего его числа, хотя и это было немало, если учесть, что в 1933 г. в Германии проживало около 550 тысяч евреев. Еще 30 % еврейского населения была занята ремесленничеством и работой в промышленности, но наибольшая его часть (50 %) была занята в торговле. Несмотря на то, что государство принимало серьезные меры, чтобы вытеснить еврейский бизнес из хозяйственной жизни, евреям достаточно долго удавалось удерживаться на плаву, занимая весьма важные позиции. Их ликвидация могла серьезно осложнить жизнь населения: хлебную и яичную торговлю, мукомольное дело, пивоваренное дело, виноторговлю, торговлю скотом, импорт пищевых продуктов и т. д.



4

Еврейским торговым предприятиям даже в условиях бойкота со стороны арийских торговцев, отказа в получении банковских ссуд, непрекращающейся травли в прессе, невозможности размещения рекламы и т. д. удавалось как-то продолжать свою деятельность. Во многом это объяснялось тем, что «Гитлер… не принимал в течение шести лет никаких законодательных мер для ограничений торговли евреев. Германия, поставленная в тяжелые экономические условия, не могла позволить себе роскоши расстроить свой торговый аппарат, находившийся в значительной степени в руках зарекомендовавших себя на внешнем рынке фирм».

germ5.jpg
Герман Геринг

И, тем не менее, уже начиная с 1933 г., на еврейских бизнесменов оказывалось постоянное давление, чтобы вынудить их продать свое дело в «арийские» руки. Покупатель, как правило, выплачивал еврейским владельцам лишь небольшую долю от истинной стоимости предприятия независимо от того, что было предметом купли-продажи – сапожная мастерская, всемирно известная фирма или банк. Ситуация усугубилась после того, как экономическим диктатором государства был в 1936 г. назначен Герман Геринг, утвердивший «четырехлетний план» – программу перевода экономики Германии на военные рельсы. В стране начался интенсивный процесс «ариизации» – насильственной передачи еврейских предприятий в арийские руки. К 1938 г. предприятия, принадлежавшие евреям, переходили другим владельцам, в лучшем случае, за четвертую часть их рыночной стоимости.

Обращение в суд, как правило, не приносило пользы, ибо уже в 1933 году судебные органы получили опубликованное в открытой юридической прессе указание, как вести дела в тех случаях, когда один из участников процесса – еврей: «В то время как у каждого германца наличие порядочности должно быть презумпцией, у еврея же как врага нашей расы заранее предполагается непорядочность. Наличие порядочности должно быть для каждого отдельного случая особо доказано».

С первых же дней прихода нацистов к власти началось вытеснение евреев со всех сфер духовной жизни Германии. В созданные министром пропаганды Геббельсом творческие союзы евреев, естественно, не принимали из-за отсутствия «необходимой благонадежности».

germ6.jpg
Пауль Йосеф Геббельс

К примеру, закон от 4 октября 1933 г. предписывал, что «редактором может быть только лицо арийского происхождения, не состоящее в браке с лицом неарийского происхождения». В 1935 г. еврейским владельцам кинотеатров было предложено к 10 декабря этого года продать свои предприятия под угрозой лишения лицензий. В 1937 г. вышло постановление, что сбытом и распространением периодических печатных изданий может допускаться только лицо, которое приведет доказательство своего арийского происхождения с 1800 года. В том же году еврейские газеты и журналы было запрещено продавать на улицах и в киосках, а их издатели не имели права приводить цитаты из немецких газет, журналов и книг и даже ссылаться на их содержание. Газеты, издательства и оборудованные по последнему слову техники типографии за бесценок перешли в руки нацистских сановников.



5

Мощным фактором укрепления экономики Германии стала политика насильственной эмиграции евреев, сопровождающая их почти тотальным ограблением. И если вначале Гитлер заявлял о своем поощрении выезда евреев из страны (он даже договорился до того, что готов дать тысячемарковый билет каждому еврею, который уберется из Германии), то позднее его отношение к этому вопросу резко изменилось, и, чем дальше, тем сложнее становилась сама процедура выезда. Уже 27 августа 1933 г. активные меры к налаживанию вывоза евреев из Германии предприняли Германский сионистский союз совместно с Англо-Палестинским банком, которые заключили с правительством Германии «Соглашение о перемещении», согласно которому евреи имели возможность эмигрировать в Палестину при условии выплаты Рейху половины своей собственности. Немцы заявляли, что «еврейские» деньги якобы пойдут на финансирование германского экспорта в Палестину, поэтому обе стороны были заинтересованы, в первую очередь, в эмиграции евреев, обладающих более или менее серьезным капиталом. За пять последующих лет в Палестину выехало около 60 000 евреев.

По мере обнищания немецких евреев и усиления арабского сопротивления росту еврейского населения Палестины, акция заглохла сама по себе. Динамику еврейской эмиграции из Германии в Палестину хорошо демонстрируют следующие данные: 1933 г. – 19 % всех эмигрантов, 1934 г. – 38 %, 1935 г. – 36 %, 1936 г. – 34 %, 1937 г. – 16 %. То есть в период 1934-1936 гг. в Палестину отправлялся практически каждый третий немецкий еврей.

В целом до конца 1937 г. из Германии успело выехать 135 000 евреев, то есть четверть еврейского населения страны. Но по мере роста расходов государства на милитаризацию экономики росли и аппетиты нацистов по отношению к деньгам еврейских эмигрантов. Начиная с осени 1937 г. был принят ряд репрессивных мер, серьезно затруднивших еврейскую эмиграцию. Вначале у большинства евреев отняли заграничные паспорта (декретом от 8 октября 1938 г. они вообще были аннулированы), а в феврале 1938 г. был введен так называемый «налог на бегство», составлявший 25 % от капитала, которые евреи не имели права расходовать независимо от того, собираются они эмигрировать или нет. При ликвидации бизнеса, еврей должен был оставлять себе этот «неприкасаемый запас», а остальные 75 % вырученных денег шли на специальный счет, по которому в случае эмиграции их владелец получал долларовый эквивалент, не превышающий 10 % действительной суммы.

Малоимущие слои еврейского населения практически вообще теряли возможность для выезда, поэтому позднее нацистские власти организовали дело таким образом, что состоятельные евреи оплачивали не только свой выезд, но и выезд своих менее обеспеченных сородичей. А всего за период 1933-1937 гг. нацистские власти получили от еврейских эмигрантов 186 миллионов рейхсмарок.

В течение первых пяти лет после прихода нацистов к власти медленно, но уверенно нацисты производили ужесточение условий грабежа еврейского населения. Если еврейские эмигранты в 1933 году теряли 25 % капитала, то в 1938 году – 90%. Тем не менее, за годы нацистского правления из Германии смогло уехать 270 тысяч евреев, в том числе 90 тысяч – в США.

Таким образом, первая серьезная эмиграционная волна (по большей части, еврейская) двинулась из Германии на Запад почти немедленно после прихода Гитлера к власти. США были одним из конечных пунктов этой эмиграции, вот только вопрос, насколько готова была эта страна к приему европейских беженцев?



6

Великая депрессия (Great Depression) 1929 года серьезно ударила по экономике и национальному благосостоянию США. Экономический спад, продолжавшийся в мире почти целое десятилетие, но начавшийся фактически в октябре 1929 г. катастрофическим падением цен на нью-йоркской фондовой бирже, привел к банкротству 11 тыс. (из 25 тыс.) американских банков и падением до 54 % уровня выпускаемой в США продукции. От 12 до 15 млн. человек оказалось на улице (от 25 до 30 % рабочей силы).

Собственно, депрессия в экономике США началась еще шестью месяцами раньше, но серьезно ее никто не воспринимал. Даже губернатор штата Нью-Йорк Франклин Делано Рузвельт по прозвищу «Эф-Ди-Ар» (FDR), заверял всех, что промышленность его штата находится в «состоянии устойчивости и расцвета». Однако позднее именно его резкая критика политики руководящей Республиканской партии помогла ему в ноябре 1932 года победить на президентских выборах. А ведь к этому времени ему было уже 50 лет, и он при этом еще с 1921 года был прикован к инвалидной коляске из-за перенесенного в зрелом возрасте полиомиелита. Его реформы, получившие известность в истории под названием «нового курса», позволили к концу 1933 г. вывести огромную страну из депрессии.

germ7.jpg
Франклин Делано Рузвельт

Великий кризис имел катастрофические последствия для Германии, в которой безработица к 1932 году составила 25 % (6 млн. безработных), что привело к значительному укреплению экстремистских сил и падению популярности либеральной демократии. Можно смело утверждать, что именно последствия экономического спада привели к власти нацистов во главе с Адольфом Гитлером.

В свое время США сделали много для возрождения Германии, экономика которой серьезно пострадала в результате Первой мировой войны. В 1924 г. на лондонской конференции держав победительниц вице-президент США банкир Чарлз Гейтс Дауэрс, возглавлявший международный комитет экспертов, предложил проект (так наз. «План Дауэрса»), который упорядочил и сделал цивилизованным вопрос об уплате германских репараций. Этот план предусматривал выплату Германией репараций ежегодно в сумме от 1 до 1,75 млрд. (в 1928 г.) марок, а в последующем 2,5 млрд. марок ежегодно без установления временных рамок. Основным же итогом «плана Дауэрса» было то, что он позволил на какой-то период приостановить экономический кризис европейских стран, за что автор этого «плана» был в 1925 г. удостоен Нобелевской премии мира.

germ8.jpg
Чарльз Гейтс Дауэс. 30-й вице-президент США

Однако экономическая ситуация в мире заставила внести в «план Дауэрса» коррективы, и в 1929 г. по предложению другого американского банкира, О. Юнга, положение Германии, для которой репарации были непосильной ношей, было облегчено. По «Плану Юнга» Германия должна была выплатить репарации в размере 121 млрд. марок, но в уже определенные временные рамки: до 1988 года, то есть за 50 лет. Выплаты должны были производиться через учрежденный в Базеле специальный Банк международных расчетов. Попытки националистов и национал-социалистов сорвать референдум по «плану Юнга» и добиться отмены репараций закончились неудачей, но стали одновременно стартовой площадкой для разворачивания мощной нацистской пропаганды.

Великая депрессия серьезно подорвала авторитет США в мире и значительно ослабила желание самих американцев заниматься зарубежными делами: следовало налаживать экономику собственной страны и, в первую очередь, ликвидировать фантастически большую безработицу. Вот почему одной из мер правительства было регулирование приема беженцев из европейских стран, число которых, начиная с 1933 г., постоянно возрастало. Никакими данными о тотальном уничтожении нацистами еврейского населения на оккупированных территориях вплоть до 1943 г. мир не располагал. Поэтому в существующей в большинстве стран (в том числе и в США) системе квот в отношении беженцев из нацистской Германии разграничения между еврейскими беженцами и всеми остальными иммигрантами не проводилось.

Вот какие данные приводит по этому поводу в статье «Соединенные Штаты Америки» энциклопедия «Холокост» (М., 2005 – С. 569).

«Установленная иммиграционными законами США ежегодная квота на въезд иммигрантов из стран Восточного полушария исходила из доли уроженцев каждой страны в составе населения США по состоянию на 1890 год. При полном заполнении квот общее число переселенцев в США составляло бы ежегодно 153 800 человек, однако с 1933 по 1945 не было ни одного года, когда численность иммигрантов приблизилась бы к данной цифре. При этом самым непреодолимым барьером для еврейских иммигрантов из Германии в начале и середине 1930-х гг. был отнюдь не лимит германской квоты, составлявшей 25 957 чел., а политика Государственного департамента… В 1930 это внешнеполитическое ведомство США разослало американским консулам инструкцию с указанием… строго придерживаться жесткой трактовки закона относительно тех запрашивавших американскую визу лиц, которые могут стать бременем для американского общества… С ростом безработицы в США, ограничения в правилах следовало использовать для предотвращения въезда в страну любого, кто нуждался в трудоустройстве для получения средств к существованию».

После того, как в СМИ появились данные о расовых законах в Германии и дискриминации еврейского населения, а также о политических преследованиях противников режима в этой стране, Госдеп частично ослабил тиски своих ограничений, и приток беженцев в США несколько возрос. И все же главным препятствием для организации полноценного потока беженцев стало нежелание американских властей изменить иммиграционное законодательство или изыскать иные способы приема беженцев. Правда, после того, как Рузвельт в 1936 г. вновь стал президентом страны, полномочия федерального правительства были использованы для некоторого ослабления визового законодательства. В результате этого количество иммиграционных виз возросло с 6 252 в 1936 г. до 11 352 в 1937-м, а всего в 1933-37 гг. было выдано около 33 тыс. въездных виз, хотя квота за этот период позволяла принять 129 785 иммигрантов. В последующие три года (1938-41) в США прибыло еще 124 тыс. беженцев из Германии и оккупированных ею стран. Естественно, все это было «каплей в море».



Окончание следует



ПЕРЕЙТИ К СЛЕДУЮЩЕЙ СТАТЬЕ ВЫПУСКА №10

 
 
Яндекс.Метрика