Содержание

 

ТОМ 1

•  Закат еврейского передвижничества
   Еврейская живопись в СССР и советская политика Пролеткульта.
   Гибель Витебской художественной школы Юделя Пэна.

•  Рукописи не горят
   Исход иешив и еврейских религиозных авторитетов из СССР.
   Судьба крупнейшего талмудиста ХХ века Моше Файнштейна.

•  Так всё-таки: «Еврей» – или «Его превосходительство»?
   Дело Гирша Леккерта о покушении в 1902 г. на Виленского генерал-губернатора и попытка его воплощения на экране в 1927 г.

•  Пасынки чужой страны, последние поэты России
   Гибель ивритской литературы в СССР.
   Трагическая судьба поэтов Бенциона Фрадкина, Ицхака Каганова и Хаима Ленского.

•  «Если художник – еврей…»
   Марк Шагал об утрате национальной составляющей в творчестве еврейских мастеров искусств в современном урбанизированном обществе.

•  Взлёт и падение «маме-лошн»
   Идишизация как средство попытки советизации еврейского населения в 1920-е годы.
   Судьба Института еврейской культуры БССР.

•  «Мерказ» и его ребе против ОГПУ
   История нелегального еврейского образования в СССР в 1922-1930 гг.
   Разгром созданного движением Хабад подпольного Ваад рабаней.

•  Синкопы для фанатиков «Интернационала»
   «Музыка толстых» и политические игры большевиков.
   Пионер советского джаза Валентин Парнах.

•  «Золотая клетка» Юрия Левитана
   Человек, которого вся страна знала как «голос Сталина», но никто не знал в лицо.
   «Железная маска» советского образца.

•  Мировой рекорд к «съезду победителей»
   Катастрофа стратостата как заранее предусмотренный эпизод партийного съезда.
   Трагическая судьба молодого гениального физика Ильи Усыскина.

•  Фокстрот по заявке Политбюро ЦК
   Джаз в эпоху «административного разгибания саксофонов».
   Жизнь и творчество Александра Цфасмана.

•  «Неудобно быть евреем в своём отечестве…»
   Символ современной Одессы – Лейзер Вайсбейн, которого вся страна знала под именем Леонида Утёсова.

•  Братья Покрасс: два плюс два
   Два брата как песенный символ сталинской эпохи – и два других как её неизбежные жертвы.

•  «Чёрная смерть» в Москве 1939 года
   Научный подвиг бактериолога Абрама Берлина, ценой собственной жизни предотвратившего пандемию лёгочной чумы в Москве.

•  Еврейский Циолковский
   По картам первого теоретика космонавтики Ари Штернфельда сегодня летают космические корабли, а в СССР он никому не был нужен.

•  Дело мифотворцев – бессмертно!
   Любая власть лицемерна. Советская – беспримерна в своём лицемерии.
   Лев Троцкий и его пророческая книга «Сталинская школа фальсификаций».

ТОМ 2

•  Советская политическая мифология и евреи
   Уже к 1922 году стало ясно, что «для евреев ленинский путч повернул время вспять, и, в конечном счёте, коммунистический режим явился для них несчастьем».

•  Почем опиум для еврейского народа?
   В период между двумя войнами «нигде еврейские традиции и религиозная жизнь не столкнулись с таким мощным и жестоким вызовом, как в Советском Союзе».

•  Кремлевский блеф на еврейские деньги
   Желая «посадить евреев на землю», большевики затеяли проект, в котором «по иронии судьбы встретились большевистский блеф с американским размахом», и «американцы клюнули [на него], не понимая, что происходит в СССР».

•  Часть первая. «Крымская Калифорния»
   «На эту землю простых поселенцев посадить нельзя. Чтобы их посадить, на каждую десятину надо вложить минимум пару сотен рублей. Ни у советского правительства, ни у населения этой суммы нет. Эта сумма может быть собрана только за границей, что евреи и делают»

•  Часть вторая. Новый Иерусалим, или сионизм наизнанку
   Заявляя о возможности создать некий Новый Иерусалим, в котором могли бы собраться евреи со всего мира, большевики умышленно ставили Биробиджан на место Палестины. Потому и получила такая политика прозвание «сионизма наизнанку».
   Но отступать от неё, несмотря на всю её эфемерность, Сталин не собирался.

•  Чисто сталинское убийство
   «Пусть череп царственный убийцей продырявлен. Пускай лицо твое разбито – не стыдись! Не завершён твой грим, но он в веках прославлен».

•  История казненной книги
   «То, что люди сидят в тюрьмах и лагерях ни за что, конечно же, ужасно. Страшнее другое: сегодня их можно всех выпустить – и в стране ничего не изменится».

•  Из Берлина в Берлин остановкой в ГУЛАГе
   В отличие от тех, для кого СССР стал второй родиной, великий джазовый трубач Эдди Рознер, несмотря на свой вклад в советскую культуру, разделил трагическую участь изгоев общества и вынужден был в конце жизни вернуться туда, откуда начал свой скорбный путь изгнанника.

•  «И прошлое я вновь переживаю…»
   «Когда расстреливали детей, рядом с Кубе стоял эсесовский офицер в длинном кожаном плаще. Это был Адольф Эйхман – правая рука Гиммлера. Когда на его плащ однажды попала чья-то кровь, Эйхман злобно выругался».

•  «Валютчик» из Минского гетто
   …Не могли облечённые партийным доверием авторы не знать, что, прежде чем писать свою книгу, Смоляр, представил в ЦК КПБ подробный отчёт о подпольной организации в Минском гетто. И у этих борзописцев была, конечно, возможность познакомиться с этим отчётом. Из него они узнали бы, например, что у героя Минского подполья Гирша Смоляра подпольная кличка была Скромный…

•  Убийство профессора Михельсона
   В показаниях, которые убийца давал следователю, звучали мотив и формулировки 1952 года: его неправильно лечили врачи-евреи, эти убийцы в белах халатах.

•  Книги имеют свою судьбу
   Ему говорили: воспитанный в условиях террора советский народ вряд ли когда-либо в обозримом будущем сможет избавиться от рабской психологии и слепого преклонения перед властью. Иосько подумал и ответил словами Маркса: «Чтобы вдохнуть в народ отвагу, надо заставить его ужаснуться самого себя».

•  Театр советского абсурда времен Аркадия Рудермана
   Так все таки, о чём фильм Рудермана «Театр времен перестройки и гласности»?
  О необходимости вернуть имя великого Марка Шагала его родине?
  О фальсификации истории? Да, и об этом тоже, но главное – об антисемитизме. О том, что о евреях положено говорить либо плохо, либо ничего.
  А раз обо всех евреях, значит, и о великом Шагале тоже.

•  О «бедном» Шагале замолвите слово
   Атмосфера умело разогрета московскими публицистами. Один из центральных вопросов – еврейский.
  Зрителей заверяют, что «у редколлегии с евреями нет общения на духовной основе» и что «покойный Шукшин ей дороже всех мировых запасов мацы». Затем в зал «вбрасывается» вопрос: «Вы хотите, чтобы Шагал стал великим белорусским художником?».
  На что элита белорусской науки отвечает дружным рёвом: «Не-е-е-т!».

 
 
Яндекс.Метрика