Дело фармазонов бессмертно!

 

Что больше всего любят и чего больше всего не любят люди, дорвавшиеся до каких-то вершин власти?  Больше всего они любят грубую лесть, но при этом тех, кто тычет их лицом в собственное дерьмо, ненавидят и стараются от них, в любом случае, избавиться. В качестве «дерьма» чаще всего выступают совершенные тираном преступления. Не совершать этих преступлений тираны не могут, иначе они бы не достигли вершины своей тиранической власти и никогда не удержались бы на ней сколько-нибудь длительное время. И всегда находятся те, кто обеспечивает этих преступников против человечности славословием. И не только при их жизни, но и после их смерти.


1

Реабилитация одного из самых мрачных тиранов мировой истории – Иосифа Сталина – продолжается. В шовинистической прессе уже можно обнаружить пассажи и такого рода: «Сталин многое сделал для укрепления законности в стране», а «сталинских репрессий попросту не было» («Русский вестник»).  Самое интересное, что тот же автор (А.Игнатьев) почти сразу после этого утверждения сообщает, что в СССР было создано «53 концентрационных лагеря, 425 исправительно-трудовых лагерей и 50 колоний для несовершеннолетних». И шло такое «укрепление законности», оказывается, исключительно ради великой цели, завещанной В.Лениным, который писал: «Мы приносим и должны принести величайшие национальные жертвы ради высшего интереса – всемирной пролетарской революции». На этих же позициях  стоит, в частности, современная российская компартия. 

Укрепление тоталитарных тенденций в руководстве современной России многие политологи склонны расценивать не только как одновременную реабилитацию сталинизма, но и как попытки реставрации форм и методов сталинского руководства.          

Не смотря на то, что за последние два десятилетия в мире произошло значительное очищение исторических пластов от лжи и фальсификаций, связанных с возникновением и существованием так называемого «лагеря социализма»,  работа эта далека от завершения. Более того,  возникла целая индустрия издания литературы, которая пытается внедрить в общественное сознание мысль о необходимости возрождения сталинизма как единственно правильного пути развития  человечества. А ведь еще 80 лет назад была опубликована книга, разоблачавшая всю ложь и лицемерие власти большевиков. Причем,  написал ее человек, который, может быть, больше других сделал для становления этой власти.  Речь идет о книге Льва Троцкого «Сталинская школа фальсификаций».  

Полное название этой книги звучит так: «Сталинская школа фальсификаций: Поправки и дополнения к литературе эпигонов». Первое издание на русском языке осуществило в 1932 году берлинское издательство «Гранит». Несмотря на столь серьезный возраст, эта книга и сегодня читается так, как будто написана только вчера. Книга Л.Троцкого так и осталась в истории не только первое, но и одно из самых серьезных исследований того периода в жизни советского общества, когда в исторической науке был совершен переворот, а правда уступила место политической конъюнктуре.

Незадолго до этого Л.Троцкий опубликовал двухтомную автобиографию «Моя жизнь» (1930). Без малейших перерывов выходил в те годы в свет журнал «Бюллетень оппозиции», который Л.Троцкий начал издавать в 1931 г. Полным ходом шла работа над трехтомной «Историей русской революции». Каждой своей статьей, каждой новой книгой Л.Троцкий обличал сталинский режим, обвиняя его в предательстве идеалов коммунизма. Одним из первых он оценил поистине контрреволюционный переворот, совершенный Сталиным в стране осенью 1929 г.

В основе концепции установленной большевиками власти лежал принцип устройства «общественного блага» для всех. Не вышло. Вышло так, как предвидел Уинстон Черчилль: «Врожденный порок капитализма – неравномерное распределение благ. Врожденное достоинство социализма – равное распределение лишений».

Становление в стране тоталитарного режима и утверждение диктатуры бюрократического меньшинства было обеспечено большой кровью и многомиллионными жертвами. Насилие сопровождало жизнь советского общества на всем протяжении его существования. Более того, оно было в этом обществе едва ли не основным средством  решения социальных проблем.  Начиналось оно с  насилия против враждебных классов, но очень скоро было обращено против оппозиционно настроенных членов самой большевистской партии, а, в конечном итоге,  превратилось в универсальное средство подавления всего населения.

Где, в какой другой  стране власть пролила столько крови?!  Где, в какой другой стране было заплачено миллионами человеческих жизней за установление нового общественного порядка?! Самым же трагическим последствием  всех этих событий стало формирование  люмпенизированного общества, зараженного ядом насилия. И речь идет не о росте уголовной  преступности, а о том, что в огромной стране люди, в подавляющем большинстве, перестали представлять себе иного способа решения социальных проблем, как силовым путем.

Через всю историю советского общества проходит перманентный поиск внутреннего врага, виновного во всех бедах и неудачах страны. Несколько десятилетий слово «расстрелять» люди произносили, не задумываясь. Оно было на устах у всех,  независимо от того, на какой ступени социальной лестницы и на каком уровне образованности человек  находится – от  простой работницы до доктора наук.

«Замысел сталинизма, – писал известный русский философ Роман Редлих, – заключается в построении общества, утратившего самый инстинкт свободы. Члены этого общества должны объективное рабство воспринимать, как свободу… Беспрерывным насилием можно добиться от человека даже внутреннего отречения от свободы, страха перед свободой, страха перед собственным мнением, страха перед собственной совестью» («Сталинщина как духовный феномен», 1971).

Насилие стало образом жизни на одной шестой части земного шара. Но для утверждения именно такого образа жизни нужно было сначала построить сильное полицейское государство, и большевикам это удалось сделать. Известный историк-эмигрант А.Авторханов этот процесс описал так: «Уже во времена Аристотеля были известны три главных формы правления – автократия, аристократия (олигархия) и демократия... В начале ХХ века появилась новая, доселе неизвестная, четвертая форма правления – коммунистическая партократия. Она  воплощает в себе элементы всех трех классических форм: автократии – тирания Сталина, олигархии – диктатура Политбюро и псевдо-демократии – система Советов» («Происхождение партократии», 1973). Центральное место в этой конструкции занимает фигура Сталина.

Л.Троцкий дает Сталину такую характеристику: «Не Сталин создал аппарат – аппарат создал Сталина. Но аппарат есть мертвая машина, которая, как пианола, не способна к творчеству. Бюрократия насквозь проникнута духом посредственности. Сталин есть самая выдающаяся посредственность бюрократии… Сознание своей посредственности Сталин неизменно несет в самом себе – отсюда его потребность к лести» («Иосиф Сталин», 1939).


2

К тому моменту, когда книга Л.Троцкого готовилась к печати, Сталин успел путем нескольких «чисток» физически убрать из рядов ВКП(б) значительную часть тех членов партии, которые, по сути дела, составляли ее элиту и в прошлом были активными участниками процесса становления светской власти. Естественно, в первую очередь это коснулось наиболее образованной и подготовленной идеологически части партийных организаций – представителей интеллигенции.  По данным А.Авторханова, количество «служащих»  с марта 1928 г., когда их число было 19,9%  (почти каждый пятый), уменьшилось в партии до 7,7% . Что же касается Генеральной чистки, то она не заставила себя ждать.

10 декабря 1932 г. Сталин принимает решение о проведении радикальной и универсальной чистке партии. Оформляется это как решение Политбюро и утверждается  задним числом постановлением пленума ЦК и ЦКК 12 января 1933 г. Постановление это состоит из двух абзацев, и есть смысл привести его полностью.

«О чистке партии.

1. Объединений пленум ЦК и ЦКК одобряет решение Политбюро ЦК о проведении чистки партии в течение 1933 года и приостановке приема в партию до окончания чистки.

2. Объединений пленум ЦК и ЦКК поручает Политбюро ЦК и Президиуму ЦКК организовать дело чистки партии таким образом, чтобы обеспечить в партии железную пролетарскую дисциплину и очищение партийных рядов от всех ненадежных, неустойчивых и примазавшихся элементов».

То есть, как выразился А.Авторханов, чистку партии Сталин от имени ЦК и ЦКК поручил самому себе. А вот и результаты этой «чистки»: если в марте 1932 г. в партии насчитывалось (округленно) 3,2 млн. членов, то в феврале 1934 г. их было уже 2,8 млн. («Технология власти», 1976). Убирали всех, кто мог бы опровергнуть насаждаемую Сталиным новую историю советской власти. Вот почему самые серьезные изменения происходили в исторической науке.

Именно к этому времени в официальной советской историографии была завершена переоценка исторического прошлого страны, процесс, который Л.Троцкий назвал «перестройкой, перелицовкой и прямой подделкой». Во всем государстве из учреждений и из личных владений были централизованно изъяты для архива ЦК все материалы, имеющие хоть какое-нибудь отношение к истории партии. Было принято решение о строгом ограничении доступа к ним, особенно к документам периода революции и гражданской войны.

Началась совершенно беззастенчивая фальсификация недавнего прошлого. Стали появляться работы, в которых (при наличии живых свидетелей!) без зазрения совести искажался смысл происшедших событий, их хронология. Менялся состав действующих лиц, возникла и начала культивироваться теория «двух вождей» Октября. Антинаучный характер новой исторической науки приводил к вульгаризации и упрощенчеству оценок, к догматизации мысли и откровенной лжи. Появилась целая плеяда историков, которые стала самоотверженно выполнять волю партийной бюрократии, перекраивая недавнюю историю «на потребу дня». Лишенные творческой самостоятельности, эти люди превращались в бездумных исполнителей чужой злой воли. Будущее показало, что большинство из них, выполнив возложенную на них миссию, тихо исчезало не только из науки, но и из жизни.

Со скорбью смотрел из-за границы на своих былых соратников находящийся в изгнании Л.Троцкий. Насколько ниже был уровень их знаний, эрудиции, творческих устремлений, чем у их великих предшественников! Эпигонами – измельчавшими подражателями – назвал он их в своей книге, которую посвятил разоблачению сталинских фальсификаций.

Шумная политическая кампания конца 1929 г. в связи с 50-летием И.Сталина привела к безвкусному раздуванию культа его личности. Сначала медленно, а потом все активнее и активнее из жизни общества стали удаляться те, кто мог бы опротестовать эту великую ложь эпохи. Начался раскручиваться маховик массовых репрессий.

Находящийся в изгнании Л.Троцкий был прекрасно информирован обо всем, что происходило в СССР. Он пересмотрел свои планы и переключился на публикацию документов, связанных с историей Октября, гражданской войны и первого десятилетия советской власти – событий, свидетелем и одним из основных участников которых он сам был. Вот слова, которые Л.Троцкий поместил в предисловии к своей книге и которые и в наши дни (даже с учетом непопулярного ныне «классового» подхода) во многом остаются справедливыми.

«В сознании меньшинства, которое строит свое благополучие на подавлении и духовном закабалении большинства, все отношения переворачиваются вверх дном... Будучи не в силах вести политику в духе традиций партии, эпигоны занялись переделкой традиций применительно к потребности своей политики... Фальсификаторская переделка прошлого вовсе [не является] делом личной интриги или групповой склоки. Дело идет о глубоком политическом процессе, имеющем свои социальные корни.

…Поднявшаяся над революционным классом бюрократия не могла, по мере упрочения своих самостоятельных позиций, не испытывать потребности в такой идеологии, которая оправдывала бы ее исключительное положение и страховала бы ее от недовольства снизу. Этим объясняется тот гигантский размах, который получила перекройка, перелицовка и прямая подделка еще совсем свежего революционного прошлого».

Фармазонство – подделка ценных бумаг и документов – было одной из самых прибыльных профессий на земле. Иногда эта подделка приносила денежные дивиденды (например, изготовление фальшивых чеков и банковских бумаг), иногда – политические (например, перелицовка новейшей истории в советские времена), а иногда приводила к многомиллионным жертвам (например, издание мифических «Протоколов сионских мудрецов»).

Кстати, еврейскому вопросу Л.Троцкий уделял самое пристальное внимание, хотя у него как  у всякого последовательного марксиста было достаточно размытое национальное самосознание. Известно его признание: «Я  не русский и не еврей. Я – интернационалист». (Сталин выражался иначе: «Я – русский грузинского происхождения»). И тем не менее, именно Л.Троцкий едва ли не первым оценил опасность, которую новая власть в силу своей двойной морали представляет именно для евреев. Ему ли не знать проект тезисов ЦК РКП(б) украинскому руководству «О политике на Украине», автором которого еще в ноябре 1919 г. был В.Ленин:

«Евреев и горожан на Украине взять в ежовые рукавицы, переводя на фронт, не пуская в органы власти (разве в ничтожном %, в особо исключительных случаях под класс[овый] контроль)». Правда, при этом, видимо, не желая выглядеть слишком вульгарным лицемером, В.Ленин делает к этому пункту примечание: «Выразиться прилично: еврейскую мелкую буржуазию». (Большевики уже тогда смертельно боялись интеллигентской прослойки общества).

Кстати, приводя этот факт в книге «Сумерки», акад. А.Н.Яковлев замечает: «Любая власть лицемерна, но большевистская относится к категории уникальных. В изобилии приводились слова о равенстве наций, о дикости шовинизма, национализма и антисемитизма. На деле же культивировалась политика, не имевшая ничего общего с декларациями, – политика ксенофобии».

Одним из немногих, кто в те дни верно оценивал ситуацию с национальным вопросом, был как раз Лев Троцкий. В начале 1922 г. он согласился возглавить правительственную комиссию по изъятию церковных ценностей, но  при одном лишь условии: ни в каком случае – ни в письменной, ни в устной форме – не упоминать при этом его фамилии. И позднее, в сентябре того же года, он «решительно отказался» от предложенного ему В.Лениным, предчувствовавшим свой уход из жизни, поста первого заместителя  председателя Совнаркома «из тех же соображений, чтобы не подать нашим врагам повода утверждать, что страной правит еврей». «Даже априорно невозможно допустить, – писал Л.Троцкий впоследствии в книге «Преступления Сталина», – чтобы ненависть к бюрократии, по крайней мере, там, где чиновники-евреи составляют значительный процент населения».


3

За полвека, прошедших после смерти тирана,  международное сообщество узнало многое о преступлениях навязанного громадной империи большевистского режима, но, похоже, этот трагический опыт и сегодняшняя жизнь находятся как бы в разных измерениях. Пройденный исторический путь пока никого и ничему не научил. Казалось бы,  в стране, истерзанной, уставшей от нетерпимости, насилия и обилия пролитой крови, должно было бы наступить насыщение, после которого новое насилие становится невозможным.

Самой сложной для постсоветской России проблемой по сей день остается необходимость  всеобщего покаяния, без которого государство не сможет перейти к своему новому состоянию. Без всеобщего покаяния невозможно уяснить для себя:  в том, что произошло в России и СССР, виноваты не какие-то оккупанты, творившие беззакония на чужой для них земле, а сами россияне. И вина эта – всех людей, хотя и  разной  степени тяжести: одна – вина руководства страны, другая – вина  активных исполнителей, а третья, самая всеобъемлющая  – это  вина самого народа, принявшего новый режим и, по большей части, молча взиравшего на творящееся беззаконие. И это – вина, за которую поколению живших в то время  еще придется ответить перед исторической памятью будущих поколений, ибо, говоря словами К.Маркса, «нации, как и женщине, не прощается минута оплошности, когда первый встречный авантюрист может совершить над ней насилие».

Признание вины не только всей системы в целом, а каждого из нас за то состояние общества, к которому мы сегодня пришли, дается труднее всего. Сталинская тирания и взлелеянное им тоталитарное общество лишило людей их права на собственное мнение, а, значит, на инициативу, на утверждение жизненной позиции и своей доли ответственности за общее дело, сделали его, как точно отметил историк М.Гефтер, «лишенным ответственности за происходящее в стране, лишенным права на эту ответственность и привыкшим жить вне ее и даже сумевшим это худшее из современных лишений превратить в своего рода комфорт».

«Бойся равнодушных,- писал Бруно Ясенский,- потому что только с их молчаливого согласия происходят в стране предательства и убийства». Вот почему можно смело утверждать, что взращенный эпохой Сталина «советский человек» был одновременно и палачом и жертвой одновременно. И именно поэтому борцов с тем, что мы называем всеобъемлющим словом «сталинизм», можно перечесть по пальцам.

Сталинизм и сегодня силен и не только в системе власти, которая из поколения в поколение воскрешается из пепла, как птица Феникс. Он, к величайшему несчастью, укоренен  в системе мышления сотен тысяч людей, неспособных отказаться от того душевного комфорта, в котором они находятся тогда, когда им самим ничего не надо решать, потому что за них  уже давно все решено другими. А сталинисты,  которые по сей день не в состоянии перестроиться в духе нового времени,  паразитируя на этом, и сегодня навязывают народу принципы, не позволяющие ему сломать косность и консерватизм собственного мышления.

Разбирая критически ситуацию с убийством Кирова, Троцкий предсказывал великие судебные процессы. Он уже тогда видел, что путь, который избрал Сталин, приведет страну к трагедии. И он понимал, что Сталин от этого пути, тем не менее, не откажется и, чтобы этот путь продолжать,  будет вынужден силой убеждать миллионы людей в своей правоте, даже если для этого десятки тысяч ему придется расстрелять, а еще миллионы сгноить в концлагерях. «Насколько я могу судить, стратегия, которую продемонстрировал Сталин… не принесла ему лавров, – писал в свое время Л.Троцкий. – Именно поэтому Сталин не может ни остановиться, ни отступить…». (Дойчер И. «Троцкий. Изгнанный пророк». 2006).  В этом Троцкий видел смысл сталинизма. И он оказался прав. Однажды запущенный механизм лжи и насилия уже невозможно остановить. Его можно только сломать.  

 
 
Яндекс.Метрика